Тайная жизнь писателей  - Гийом Мюссо

Уже вечером, когда Билли начала готовить на ужин макароны с сыром, Скотти открыл чехол и вынул фотоаппарат. Ему сразу стало ясно по состоянию корпуса, что аппарат несколько лет пролежал в воде. Чтобы вскрыть защитную оболочку, понадобился нож с загнутым кончиком. Камера не работала, но, повозившись, умелец достал из нее карту памяти – она как будто не пострадала. Он подключил ее к компьютеру и перенес в него все фотографии.

Рассматривая их, Скотти с трудом справлялся с дрожью возбуждения. Проникновение в частную жизнь совершенно незнакомых людей вызвало у него смущение, но любопытство перевесило. Фотографий набралось немного, всего сорок. На последних была запечатлена молодая пара в земном раю: пляжи, бирюзовая вода, буйная растительность, разноцветные рыбки под водой. На одном кадре молодые люди позировали перед отелем. Это было селфи, в объектив попало название отеля: Aumakua. Скотти в считаные секунды нашел в Интернете этот шикарный отель на Гавайях.

Похоже, потом фотоаппарат упал в океан.

Скотти почесал в затылке. На карте памяти были еще кадры, снятые, судя по дате, за несколько недель до Гавайев, – с другими персонажами, явно в другой стране, совершенно в другом контексте. Кому принадлежал этот фотоаппарат? С этим вопросом в голове Скотти оторвался от монитора и сел ужинать.

Как он и обещал дочери, вечер они посвятили просмотру «страшного рождественского кино»: «Гремлинов» и «Кошмара перед Рождеством».

Глядя на экран Скотти не переставал ломать голову над тем, что увидел. Осушив еще две бутылочки пива, он задремал на диване.

* * *

Очнувшись утром, он увидел, что часы показывают десять. Стыдясь, что так заспался, он застал дочь за своим компьютером, погруженной в «работу».

– Сварить тебе кофе, папа?

– Ты забыла, что тебе нельзя самой заходить в Интернет? – проворчал он.

Билли пожала плечами и обиженно удалилась на кухню.

На письменном столе, рядом с компьютером, Скотти увидел мятую бумажку, похожую на распечатку электронного билета на самолет.

– Где ты это нашла?

– В чехле, – сообщила Билли, приставив палец к кончику носа.

Скотти прищурился, чтобы разобрать надпись на билете. Это был рейс «Дельта Эйр Лайнз», вылетевший 12 мая 2015 г. из Тайбея в Нью-Йорк. Пассажирку звали Элеонор Фараго. Скотти все больше недоумевал.

– А я знаю, что произошло, у меня было время подумать, пока ты дрых без задних ног! – торжественно объявила Билли.

Устроившись перед компьютером, она загрузила карту двух полушарий и указала ручкой на клочок суши посреди Тихого океана.

– Фотоаппарат потеряла на Гавайях в 2000 году пара, занимавшаяся дайвингом… – начала девочка, перебирая на экране последние кадры с карты памяти.

– До этого места возражений нет, – согласился отец, надевая очки.

Билли, указав на авиабилет, прочертила через океан линию от Гавайев до Тайваня.

– Течения принесли аппарат к берегу Тайваня, где его подобрала эта женщина, миссис Фараго.

– А та взяла и забыла его в самолете, в котором возвращалась в Штаты?

– Конечно, – кивнула Билли. – А к нам он попал вот так…

Она провела новую линию – до Нью-Йорка, оттуда пунктир до их городка.

Скотти впечатлили аналитические способности дочери. Она почти решила загадку, за исключением самой заковыристой ее части.

– Кто, по-твоему, люди на первых фотографиях?

– Не знаю. Думаю, они французы.

– Это еще почему?

– А потому, что в окнах видны парижские крыши. Видишь Эйфелеву башню?

– Откуда? Эйфелева башня – она в Лас-Вегасе.

– Папа!

– Шучу. – Скотти покачал головой. Он вспомнил свое обещание Джулии свозить ее в Париж, забытое в суматохе дней, недель и лет.

Ему трудно было оторваться от парижских видов, от картинок Гавайев. Он не знал, почему череда кадров так его гипнотизирует. Можно было подумать, что за всем этим скрывается какая-то драма, загадка, требующая решения, которая посрамит лучшие детективные сюжеты, прочитанные им.

Как поступить с этими фотографиями? У него не было ни малейших оснований делиться ими с полицией, но внутренний голос нашептывал, что надо их кому-то показать. Какому-нибудь журналисту? Предпочтительно французскому. Только Скотти не владел французским – вот беда!

Он поблагодарил дочь за черный кофе. Потом оба устроились перед монитором. За час, придумывая для поисковой системы ключевые слова, они набрели на человека, отвечавшего их требованиям: журналистку-француженку, учившуюся в Нью-Йорке, в Колумбийском университете, получившую там степень магистра наук, а потом вернувшуюся в Европу и работавшую теперь в швейцарской ежедневной газете.

Билли нашла на сайте газеты ее электронный адрес и на пару с отцом написала и отправила письмо с описанием находки и с признанием, что все это, по их ощущению, странная загадка. Для пущего эффекта они приложили к письму кое-какие снимки с карты памяти. Письмо, как бутылка, было доверено волнам – правда, сетевым.

Имя журналистки было Матильда Моннэ.

Из передачи «Культурный бульон»

(France‐2, 20 ноября 1998 г.)

[Шикарная минималистская обстановка: кремовая обивка стен, античные колонны, вырубленная в мраморе лжебиблиотека. Вокруг низкого стола кружком сидят в кожаных креслах участники передачи. Бернар Пиво в твидовом пиджаке и в очках-половинках сверяется со своими заготовками, прежде чем задать вопрос.]

Бернар Пиво. Мы сильно превысили лимит времени, но, прежде чем завершить программу, хочу задать вам, Натан Фаулз, наши традиционные вопросы. Первый такой: какое слово вы предпочитаете?

Натан Фаулз. Свет!

Пиво. А какое ненавидите?

Фаулз. Вуайеризм. Мерзко по смыслу и по звучанию.

Пиво. Ваш любимый наркотик?

Фаулз. Японский виски. Особенно «Бара Но Нива». Производивший его завод снесли в восьмидесятых, так что…

Пиво. Это вы бросьте, мы на общественном канале, здесь не рекламируют алкогольные напитки. Следующий вопрос: ваш любимый звук, шум?

Фаулз. Тишина.

Пиво. Ненавистный вам звук, шум?

Фаулз. Тишина.

Пиво. Так-так… Ваше излюбленное ругательство, грубость, богохульство?

Фаулз. Сборище …удаков.

Пиво. Как нелитературно!